555 украинцев обвинены Россией в госизмене и шпионаже с 2022 года

С начала полномасштабного вторжения России тысячи граждан Украины — как военнослужащих, так и гражданских лиц — стали фигурантами уголовных дел, возбужденных российскими правоохранительными органами. Во многих случаях основанием для преследования становились действия, непосредственно связанные с защитой собственной страны: прохождение военной службы, участие в обороне населенных пунктов, сотрудничество с украинскими государственными органами, помощь Вооруженным силам Украины, волонтерская деятельность или иные формы поддержки Украины. Значительная часть подобных производств носит выраженный политически мотивированный характер и используется как инструмент легитимации российской оккупационной и репрессивной политики.

Особое место среди таких дел занимают обвинения в государственной измене и шпионаже. Эти категории традиционно относятся к числу наиболее закрытых для независимого анализа: значительная часть материалов засекречена, личности обвиняемых нередко скрываются, а судебные процессы проходят в закрытом режиме. В результате реальные масштабы уголовного преследования украинцев по данным статьям долгое время оставались практически неизвестными.

Настоящее исследование посвящено именно этой категории дел и охватывает граждан Украины, уголовное преследование которых началось в 2022 году или позднее, а также лиц, осужденных за соответствующие преступления, начиная с 2022 года, независимо от даты возбуждения уголовного дела.

На основе открытых судебных данных, официальных публикаций и собственной аналитической работы удалось установить, что как минимум 555 граждан Украины, чьи личности удалось идентифицировать, обвинялись российскими властями в государственной измене, шпионаже или смежных преступлениях.

При этом фактическое число таких фигурантов, безусловно, значительно выше, поскольку многие производства остаются полностью закрытыми либо публикуются без раскрытия персональных данных обвиняемых.

Исследование основано на аналитической инфраструктуре и методологии Parubets Analytics, разработанной в 2024 году для системного мониторинга политически мотивированных уголовных преследований и регулярно совершенствуемой по мере появления новых источников данных. Созданная система объединяет сведения из судебных баз данных, официальных публикаций государственных органов, иных открытых источников и результатов собственной OSINT-верификации, что позволяет не только выявлять ранее неизвестные уголовные дела, но и анализировать их структуру, динамику и ключевые закономерности.

В последующих разделах представлены основные результаты проведенного исследования. Последовательно рассматриваются процессуальные статусы установленных фигурантов, динамика вынесения обвинительных приговоров, территориальная подсудность уголовных дел, применяемые статьи обвинения, известные фабулы уголовного преследования, а также взаимосвязь этих дел с украинским реестром лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, и перечнем Росфинмониторинга. Если прямо не указано иное, все сведения приведены по состоянию на 8 августа 2026 года.

По состоянию на 8 августа 2026 года большинство установленных фигурантов данной категории дел уже были осуждены российскими судами. Как минимум 402 человека признаны виновными, из которых 398 осуждены очно к реальным срокам лишения свободы, а 4 человека — заочно.

Столь высокая доля осужденных не означает, что российские власти возбуждают относительно небольшое число новых уголовных дел. Напротив, она во многом обусловлена особенностями формирования настоящего исследования. Во многих случаях сведения о личности обвиняемого становятся общедоступными лишь спустя длительное время после возбуждения уголовного дела — нередко уже после вынесения приговора или даже рассмотрения дела судом апелляционной инстанции. В связи с этим в выборке преобладают фигуранты, уголовные дела, в отношении которых уже прошли основные стадии судебного рассмотрения.

При этом процессуальный статус не всегда отражает дальнейшую судьбу фигуранта. Так, как минимум 7 осужденных впоследствии были обменяны между Россией и Украиной, причем их освобождение произошло уже после вынесения обвинительного приговора. Кроме того, известно как минимум о 2 фигурантах, погибших после вынесения приговора.

Оставшиеся 146 человек по состоянию на 8 августа 2026 года находились на различных стадиях предварительного расследования. При этом в отношении 1 фигуранта мера пресечения в виде заключения под стражу была избрана заочно.

Расследование по значительной части этих дел уже было завершено. Так, уголовные дела в отношении 59 человек поступили в суды для рассмотрения по существу.

Вместе с тем далеко не все уголовные дела завершились вынесением обвинительного приговора. По меньшей мере, 3 фигуранта погибли в ходе уголовного преследования, так и не дожив до рассмотрения дела по существу. Еще 2 человека были обменяны между Россией и Украиной до вынесения приговора, а 2 фигуранта освобождены без предъявления обвинений.

Установить конкретную фабулу обвинения удается далеко не во всех случаях. В отличие от большинства общеуголовных дел, тексты приговоров по делам о государственной измене и шпионаже практически никогда не публикуются в открытом доступе. Официальные сообщения правоохранительных органов и судов, как правило, ограничиваются краткими пресс-релизами, содержащими лишь общие сведения о предъявленном обвинении, а в ряде случаев не раскрывают обстоятельства дела вовсе. В результате определить конкретные действия, вменяемые обвиняемым, удается лишь при наличии дополнительных источников информации — материалов СМИ, судебных актов по смежным производствам, публикаций родственников, адвокатов и правозащитных организаций, а также результатов собственной аналитической работы.

Несмотря на эти ограничения, по состоянию на момент подготовки настоящего исследования конкретную суть обвинения удалось установить в отношении 323 из 555 фигурантов (58,2%) на основе анализа имеющихся материалов по каждому из них. В остальных 232 случаях доступная информация либо вовсе отсутствует, либо ограничивается указанием статьи уголовного закона, общей квалификации обвинения или краткими процессуальными сведениями без раскрытия конкретных инкриминируемых действий.

Анализ установленных фабул обвинения показывает, что наиболее распространенным основанием уголовного преследования украинских граждан является сбор и передача сведений о российских войсках, военных объектах и иной информации военного характера. К этой категории отнесены 176 из 323 случаев (54,5%), в которых удалось установить конкретные инкриминируемые действия. Таким образом, более половины всех известных фабул обвинения связаны именно с предполагаемой разведывательной деятельностью в интересах Украины.

Значительно реже встречаются обвинения в подготовке или совершении террористических актов, покушений либо убийств (37 человек; 11,5%), а также в оказании финансовой помощи Украине, включая денежные переводы и иные формы финансирования (34 человека; 10,5%). Еще в 15 случаях (по 4,6%) основной фабулой обвинения являлись попытка вступления либо участие в Вооруженных силах Украины или иных украинских формированиях, а также диверсии, поджоги и иные действия, направленные на повреждение объектов инфраструктуры.

Отдельного внимания заслуживает то, что в отношении 21 фигуранта (6,5%) раскрытые материалы содержали сразу несколько самостоятельных эпизодов обвинения, например сочетание передачи сведений с подготовкой террористического акта либо иной противоправной деятельностью. Это свидетельствует о том, что в ряде случаев российские правоохранительные органы формируют многоэпизодные обвинения, объединяя в рамках одного уголовного дела несколько различных составов преступлений.

Наиболее распространенной статьей обвинения является статья 275 УК РФ («Государственная измена»). По состоянию на 8 августа 2026 года по ней преследуется как минимум 325 человек, что составляет большинство (58,6%) всех установленных фигурантов исследования.

Согласно действующему российскому законодательству, субъектом преступления, предусмотренного статьей 275 УК РФ, может быть исключительно гражданин Российской Федерации. Следовательно, предъявление подобных обвинений означает, что российские правоохранительные органы рассматривают указанных лиц в качестве граждан России наряду с их гражданством Украины.

Вместе с тем получение российского гражданства далеко не всегда происходило добровольно. На временно оккупированных территориях Украины на протяжении последних лет проводится политика массовой паспортизации населения. Во многих случаях отказ от получения российского паспорта влечет существенные ограничения в реализации базовых прав и повседневной жизни, включая трудоустройство, получение пенсионного обеспечения, медицинской помощи, социальных выплат и других государственных услуг. В этих условиях формальное приобретение российского гражданства нередко становилось вынужденным шагом, обусловленным необходимостью обеспечения элементарных условий существования.

Таким образом, значительная часть уголовных дел о государственной измене в отношении граждан Украины фактически основана на признании российскими властями российского гражданства лиц, проживающих на временно оккупированных территориях Украины.

Помимо статьи 275 УК РФ, значительная часть фигурантов (36%) преследуется по статье 276 УК РФ («Шпионаж»). По состоянию на 8 августа 2026 года такие обвинения предъявлены 199 лицам. В отличие от государственной измены, субъектом преступления, предусмотренного статьей 276 УК РФ, может быть только иностранный гражданин или лицо без гражданства. Соответственно, при квалификации деяния по данной статье российские правоохранительные органы рассматривают обвиняемых исключительно как иностранных граждан.

Еще 18 человек обвиняются по статье 275.1 УК РФ («Сотрудничество на конфиденциальной основе с иностранным государством, международной либо иностранной организацией»). Первоначально субъектом данного преступления могли быть исключительно граждане Российской Федерации. Однако после вступления в силу Федерального закона от 28 декабря 2024 года № 510-ФЗ действие статьи было распространено также на иностранных граждан и лиц без гражданства. Несмотря на это, статья 275.1 УК РФ применяется сравнительно редко. Анализ судебной практики показывает, что в последние годы российские правоохранительные органы значительно чаще квалифицируют аналогичные деяния по статье 275 УК РФ, оставляя статью 275.1 в качестве исключения.

Еще 8 человек обвиняются по статье 276.1 УК РФ, также применимой исключительно к иностранным гражданам и лицам без гражданства. Данная статья была введена Федеральным законом от 28 декабря 2024 года № 510-ФЗ. Практика применения этой нормы пока остается немногочисленной. По имеющимся данным за 2025–2026 годы, российские власти не прибегают к ее массовому использованию, продолжая в большинстве случаев предъявлять обвинения по уже сложившимся статьям 275 и 276 УК РФ.

Отдельного внимания заслуживают 5 случаев, в которых одному и тому же лицу одновременно инкриминируются статьи 275 и 276 УК РФ. Подобная квалификация выглядит весьма необычной, поскольку данные составы преступлений предусматривают различных субъектов: государственная измена может быть совершена только гражданином Российской Федерации, тогда как шпионаж — только иностранным гражданином или лицом без гражданства. Таким образом, одновременное предъявление обвинений по обеим статьям одному лицу фактически предполагает признание его одновременно и гражданином Российской Федерации, и иностранным гражданином, что создает очевидную правовую коллизию и заслуживает отдельного анализа.

Для целей настоящего исследования был проведен анализ географии фактических задержаний граждан Украины, впоследствии ставших фигурантами уголовных дел о государственной измене, шпионаже и смежных преступлениях.

Под местом задержания в данном разделе понимается наиболее раннее установленное место фактического лишения человека свободы российскими военнослужащими, правоохранительными органами либо представителями оккупационных властей. Оно не всегда совпадает с местом последующего официального процессуального задержания в рамках уголовного дела.

Такое расхождение особенно характерно для случаев, связанных с оккупированными территориями Украины: после первоначального задержания человека могли содержать в одном регионе, а затем этапировать в другой оккупированный регион либо на международно признанную территорию Российской Федерации, где уголовное преследование уже оформлялось процессуально. Поэтому приведенная ниже статистика отражает именно место первоначального фактического задержания. Как минимум в 29 установленных случаях человек был фактически задержан на территории Украины, тогда как официальное процессуальное задержание было оформлено уже после этапирования в Российскую Федерацию.

Место первоначального фактического лишения свободы удалось установить как минимум с точностью до региона в отношении всех 555 фигурантов. В 454 случаях (81,8%) оно находилось на территории Украины, в 100 случаях (18%) — на международно признанной территории Российской Федерации, еще в одном случае (0,2%) — в Казахстане.

При этом сравнительно небольшая доля задержаний, оформленных в Российской Федерации, не означает, что все соответствующие фигуранты были вывезены туда с оккупированных территорий Украины. Часть украинских граждан постоянно проживала в России еще до начала полномасштабного вторжения, имела там членов семьи, работу, вид на жительство либо российское гражданство наряду с украинским. Поэтому некоторые уголовные дела изначально возбуждались в отношении лиц, фактически находившихся на территории Российской Федерации.

На территории Украины наибольшее число фактических задержаний пришлось на Автономную Республику Крым и город Севастополь — 112 случаев. Далее следуют Запорожская область (102), Донецкая область (87), Херсонская область (77) и Луганская область (70). Еще 6 задержаний произошли в Харьковской области.

Таким образом, основным пространством фактических задержаний граждан Украины, впоследствии ставших фигурантами уголовных дел данной категории, являются оккупированные Российской Федерацией территории Украины. Именно там произошло более четырех пятых всех установленных случаев первоначального лишения свободы. Такая географическая концентрация свидетельствует о ключевой роли оккупированных территорий в практике уголовного преследования украинских граждан по делам о государственной измене, шпионаже и смежным преступлениям.

Для анализа динамики задержаний используется тот же методологический подход, что и при анализе их географии: за дату задержания принимается наиболее ранняя установленная дата фактического лишения человека свободы, а не дата последующего процессуального оформления задержания в рамках уголовного дела. Такой подход обеспечивает единообразие анализа места и времени задержания.

Это разграничение имеет существенное значение и для анализа динамики задержаний, поскольку между первоначальным фактическим лишением свободы и последующим процессуальным оформлением уголовного преследования мог проходить значительный период времени. В ряде случаев граждане Украины неделями или месяцами, а иногда значительно дольше, содержались без официального процессуального статуса и связи с внешним миром (incommunicado). В отдельных случаях применялась практика так называемых «карусельных арестов», при которой последовательные административные аресты использовались для продления содержания под стражей. Уголовное дело о государственной измене, шпионаже или смежных преступлениях при этом могло быть возбуждено, а процессуальное задержание оформлено значительно позднее первоначального лишения свободы. Поэтому использование даты процессуального оформления могло бы искусственно смещать момент задержания на недели, месяцы, а в отдельных случаях и более продолжительный период.

Дату первоначального фактического лишения свободы удалось установить с различной степенью точности в отношении 514 фигурантов (93% от общего числа). В 390 случаях известна точная календарная дата задержания, еще в 124 случаях время задержания удалось определить приблизительно — как правило, с точностью до месяца. В отношении 41 фигуранта установить даже приблизительное время первоначального лишения свободы по доступным источникам не удалось.

Среди случаев с установленным временем задержания наибольшее число приходится на 2023 год — 165 человек, за ним следует 2024 год — 145. В 2022 году были первоначально лишены свободы как минимум 73 фигуранта, в 2025 году — 87, а за неполный 2026 год — 15. Таким образом, основная часть установленных задержаний приходится на период после начала полномасштабного вторжения России в Украину.

Отдельно следует отметить, что 29 фигурантов были первоначально лишены свободы еще до начала полномасштабного вторжения — в период с 2016 по 2021 год: 1 человек в 2016 году, 5 — в 2017-м, 4 — в 2018-м, 11 — в 2019-м, по 4 — в 2020 и 2021 годах. При этом обвинительные приговоры по делам, в связи с которыми эти лица включены в настоящее исследование, были вынесены уже после 24 февраля 2022 года. Наличие более ранних дат задержания, таким образом, не противоречит критериям формирования выборки: между первоначальным лишением свободы и последующим уголовным преследованием и вынесением приговора в отдельных случаях проходило несколько лет.

При этом меньшее число установленных задержаний в 2025 и особенно в 2026 году не следует интерпретировать как свидетельство снижения интенсивности уголовного преследования. Для данной категории дел характерен значительный временной разрыв между фактическим задержанием человека и появлением в открытых источниках информации о его личности и обстоятельствах уголовного преследования. Предварительное расследование может продолжаться год и более, а сведения о фигуранте нередко становятся известны лишь после передачи дела в суд или вынесения приговора. Поэтому данные за последние периоды в большей степени подвержены эффекту неполноты наблюдений и, вероятно, будут увеличиваться по мере завершения расследований и появления новой информации.

Анализ дат вынесения обвинительных приговоров показывает, что практика осуждения граждан Украины по делам о государственной измене, шпионаже и смежным составам начала стремительно расширяться с 2024 года. Если за 2022–2023 годы удалось установить лишь 40 приговоров (9 и 31 соответственно), то уже в 2024 году их число увеличилось более чем в три с половиной раза, достигнув 144. Высокий уровень сохранялся и в 2025 году, когда было вынесено еще 149 известных приговоров.

По состоянию на 8 августа 2026 года удалось установить еще 67 обвинительных приговоров. Несмотря на то что приведенные данные охватывают лишь чуть более семи месяцев года, они свидетельствуют о сохранении высокой интенсивности уголовного преследования украинских граждан по данной категории дел. При этом дату вынесения приговора удалось установить для 400 из 402 осужденных (99,5%), вошедших в настоящее исследование. В двух случаях сведения о фигурантах стали доступны уже после их осуждения, однако точную дату вынесения судебного решения установить не удалось.

Следует учитывать, что приведенная динамика отражает только установленные и идентифицированные случаи, вошедшие в настоящее исследование. Реальное количество вынесенных приговоров, вероятно, выше, поскольку значительная часть судебных процессов проходит в закрытом режиме, а сведения о личности обвиняемых нередко становятся известны лишь спустя длительное время после вынесения приговора либо вовсе публикуются без раскрытия персональных данных.

Отдельный анализ был проведен для оценки времени, проходящего между первоначальным фактическим лишением свободы и вынесением обвинительного приговора. Для этого сопоставлялись индивидуальные даты задержания и вынесения приговора по каждому фигуранту.

Чтобы избежать ложной точности, в основной расчет были включены только случаи, в которых удалось установить точную дату первоначального фактического задержания и дату вынесения приговора. Такая информация доступна в отношении 274 осужденных. В этой выборке медианный период от задержания до приговора составил 507 дней, или около 16,7 месяца.

При этом продолжительность уголовного преследования существенно различалась. Лишь в 30 случаях (10,9%) приговор был вынесен менее чем через шесть месяцев после первоначального задержания. Еще в 61 случае (22,3%) между задержанием и приговором прошло от шести месяцев до года, в 64 случаях (23,4%) — от одного года до полутора лет, в 58 случаях (21,2%) — от полутора до двух лет. Еще 61 фигурант (22,3%) ожидал приговора более двух лет.

Таким образом, примерно в двух третях случаев (66,8%) между первоначальным фактическим лишением свободы и вынесением приговора проходил как минимум год, а в 43,4% случаев — не менее полутора лет.

Полученный результат также позволяет лучше интерпретировать годовую динамику задержаний и приговоров. Рост числа фактических задержаний предшествует росту числа приговоров с заметным временным лагом. Так, 165 установленных задержаний в 2023 году сменились 144 известными приговорами в 2024 году, а 145 задержаний в 2024 году — 149 приговорами в 2025 году. Эти агрегированные показатели не означают, что приговоры соответствующего года были вынесены именно лицам, задержанным годом ранее, однако выявленный на индивидуальных данных медианный интервал в 16,7 месяца подтверждает наличие существенного временного разрыва между двумя стадиями.

Для проверки устойчивости результата был также проведен расчет на расширенной выборке, включающей случаи, в которых время первоначального задержания известно приблизительно. Полученная медианная продолжительность — около 16,6 месяца — практически не отличается от результата основной выборки, что свидетельствует об устойчивости оценки.

Из 402 осужденных фигурантов суд первой инстанции удалось установить в 401 случае. Лишь в отношении одного фигуранта определить судебный орган не удалось. Из 401 случая с установленным судом 241 (60,1%) приходится на суды, действующие на оккупированных Россией территориях Украины. Речь идет о Верховном Суде Луганской Народной Республики, Верховном Суде Донецкой Народной Республики, Херсонском областном суде, Запорожском областном суде, Верховном Суде Республики Крым и Севастопольском городском суде. Таким образом, большинство установленных случаев осуждения граждан Украины по делам данной категории приходится на судебные органы, действующие на оккупированных территориях Украины.

Вместе с тем наиболее активным отдельным судебным органом является Южный окружной военный суд, вынесший 65 известных обвинительных приговора. Далее следуют Верховный Суд Луганской Народной Республики (59 приговоров), Херсонский областной суд (47), Запорожский областной суд (45), Верховный Суд Донецкой Народной Республики (35), Верховный Суд Республики Крым (35) и Ростовский областной суд (20). Вероятно, столь высокая нагрузка на Южный окружной военный суд объясняется тем, что значительная часть рассматриваемых в настоящем исследовании уголовных дел наряду с обвинениями в государственной измене и шпионаже включает обвинения в совершении преступлений террористической направленности, подсудных окружным военным судам. Примечательно, что пять из шести наиболее загруженных судов расположены на оккупированных территориях Украины, тогда как единственным исключением является Южный окружной военный суд.

Уголовные дела о государственной измене, шпионаже и смежных преступлениях характеризуются исключительно суровыми сроками лишения свободы. При этом тяжесть наказания может существенно зависеть от квалификации обвинения: часть фигурантов осуждена исключительно по статьям о преступлениях против безопасности государства, тогда как в других случаях эти обвинения сочетаются с террористическими и иными составами.

Размер наказания удалось установить в 382 случаях (95%). В 375 случаях было назначено срочное лишение свободы: медианный срок составил 14 лет (то есть половине осужденных был назначен срок не более 14 лет, а половине — не менее 14 лет), средний — около 14 лет и 3 месяцев. Минимальный установленный срок составил 5 лет, максимальный — 27 лет 9 месяцев. Еще 7 фигурантов были приговорены к пожизненному лишению свободы.

Эти показатели рассчитаны по всей совокупности установленных наказаний независимо от конкретной квалификации обвинения. Поэтому они характеризуют общий уровень назначаемых наказаний, но не позволяют сами по себе оценить различия между отдельными категориями дел. Для этого сроки были дополнительно проанализированы в зависимости от основной статьи обвинения и наличия дополнительных обвинений в преступлениях террористической направленности. Пожизненные сроки при расчете среднего и медианного значения не учитывались и анализировались отдельно.

Наиболее суровые наказания среди двух крупнейших групп назначались фигурантам дел о государственной измене (статья 275 УК РФ). Из 205 случаев с известным наказанием в этой категории в 201 случае было назначено срочное лишение свободы, еще 4 человека получили пожизненные сроки. Среди срочных наказаний медиана составила 15 лет, средний срок — 15,2 года. Для сравнения, среди 153 фигурантов по статье 276 УК РФ трое были приговорены к пожизненному лишению свободы, а среди 150 срочных наказаний медиана составила 12 лет, средний срок — 13,5 года.

По новым составам выборка значительно меньше, поэтому полученные показатели следует интерпретировать осторожно. По статье 275.1 УК РФ известны наказания в отношении 16 человек: медианный срок составил около 12,1 года, средний — 11,3 года. По статье 276.1 УК РФ известны лишь 4 наказания, поэтому делать содержательные выводы об их типичной продолжительности пока преждевременно. Еще в 4 случаях фигурантам одновременно вменялись статьи 275 и 276 УК РФ; средний срок в этой небольшой группе составил 12,3 года, медианный — 11 лет.

Наиболее выраженные различия обнаруживаются при разделении дел в зависимости от наличия дополнительных обвинений террористической или диверсионной направленности. Среди 292 фигурантов, которым такие составы не вменялись, 291 был приговорен к срочному лишению свободы и один — к пожизненному. Медианный срочный срок составил 13 лет, средний — 13,2 года.

В группе из 90 фигурантов, которым наряду с государственной изменой, шпионажем или смежными составами вменялись террористические либо диверсионные преступления, 6 человек были приговорены к пожизненному лишению свободы. Среди остальных 84 осужденных медианный срок составил 18 лет, средний — 18 лет.

Таким образом, наличие в обвинении террористических или диверсионных составов связано с увеличением медианного срока на 5 лет — с 13 до 18 лет. Особенно выражен разрыв среди обвиняемых в шпионаже по статье 276 УК РФ: 12 лет без террористических и диверсионных составов против 20 лет при их наличии. По статье 275 УК РФ соответствующие медианные показатели составляют 14 и 17 лет.

При этом наличие таких составов не следует рассматривать как единственную причину увеличения наказания: соответствующие группы могут различаться по обстоятельствам дела, количеству предъявленных обвинений и их тяжести. Полученные данные свидетельствуют именно о статистической связи между комбинированной квалификацией и более суровым наказанием, а не позволяют изолировать влияние конкретной дополнительной статьи.

Как минимум 152 из 555 установленных фигурантов исследования (27%) в различные периоды были включены в Перечень организаций и физических лиц, в отношении которых имеются сведения об их причастности к экстремистской деятельности или терроризму, который ведет Федеральная служба по финансовому мониторингу (Росфинмониторинг). По состоянию на 8 августа 2026 года 150 человек продолжали находиться в перечне, тогда как 2 были исключены из него вследствие переквалификации предъявленного обвинения.

Включение лица в указанный перечень влечет применение специальных финансовых ограничений, включая фактическую блокировку банковских счетов и иных финансовых активов (за исключением ограниченного объема операций, прямо предусмотренных законодательством). На практике перечень является одним из основных инструментов финансового контроля в отношении лиц, обвиняемых или осужденных по террористическим и экстремистским статьям.

Примечательно, что подавляющее большинство включенных в перечень фигурантов (145 из 152, или 95,4%) были внесены в террористическую часть перечня. Лишь 7 человек (4,6%) были включены в раздел, посвященный экстремистской деятельности. Это свидетельствует о том, что при уголовном преследовании украинских граждан российские правоохранительные органы значительно чаще дополняют обвинения в государственной измене и шпионаже именно террористическими, а не экстремистскими составами преступлений.

Само по себе обвинение в государственной измене (статья 275 УК РФ), шпионаже (статья 276 УК РФ), конфиденциальном сотрудничестве с иностранным государством (статья 275.1 УК РФ) либо оказании содействия противнику (статья 276.1 УК РФ) не является самостоятельным основанием для включения в перечень Росфинмониторинга. Поэтому включение в него значительной части установленных фигурантов свидетельствует о том, что уголовное преследование в отношении этих лиц, как правило, сопровождалось предъявлением дополнительных обвинений в совершении преступлений террористической либо экстремистской направленности. Чаще всего речь идет о террористических преступлениях, включая диверсию (статья 281 УК РФ), террористический акт (статья 205 УК РФ), содействие террористической деятельности (статья 205.1 УК РФ), публичные призывы к осуществлению террористической деятельности (статья 205.2 УК РФ) и других связанных составах.

При этом выявлены расхождения между известной квалификацией уголовных дел и фактом включения фигурантов в перечень Росфинмониторинга. Как минимум 9 фигурантам, не включенным в перечень, наряду с государственной изменой, шпионажем или смежными составами вменялись преступления террористической или диверсионной направленности, в том числе статьи группы 205 и статью 281 УК РФ. Причины их отсутствия в перечне по открытым данным установить не удалось.

Одновременно выявлена и обратная ситуация: еще как минимум 9 фигурантов были включены в перечень Росфинмониторинга, однако в доступных материалах об их уголовном преследовании не удалось обнаружить сведений о предъявлении обвинений по террористическим, диверсионным или иным составам, которые могли бы объяснить такое включение.

Сопоставление перечня Росфинмониторинга с доступной информацией об уголовных делах, следовательно, не выявляет полного соответствия в обоих направлениях. Это может быть связано как с неполнотой опубликованных сведений о квалификации обвинения, так и с иными обстоятельствами, установить которые на основании открытых источников невозможно.

Таким образом, более четверти установленных фигурантов настоящего исследования преследовались не только по статьям о государственной измене, шпионаже и смежным составам, но и одновременно обвинялись в преступлениях террористической либо экстремистской направленности. Это существенно расширяло объем предъявленного обвинения, влекло дополнительные меры государственного воздействия, включая включение в перечень Росфинмониторинга, а также свидетельствует о широком использовании российскими правоохранительными органами практики совмещения обвинений по преступлениям против основ конституционного строя и безопасности государства с террористическими составами.

Анализ дат включения в перечень Росфинмониторинга показывает, что практика применения данной меры в отношении украинских граждан существенно расширилась начиная с 2024 года. Если в 2022 году удалось установить лишь 4 случая включения, а в 2023 году — 19, то уже в 2024 году их число увеличилось до 56, а в 2025 году составило 51. По состоянию на 8 августа 2026 года в перечень был включен еще 21 фигурант исследования. Таким образом, 107 из 152 известных включений (70,4%) пришлись только на 2024–2025 годы, что свидетельствует о резком расширении практики использования данного механизма финансовых ограничений.

Единственный случай включения в 2019 году относится к фигуранту, который был внесен в перечень в рамках другого уголовного дела еще до начала полномасштабной войны, однако впоследствии вошел в настоящее исследование в связи с уголовным преследованием по рассматриваемой категории дел.

По состоянию на 8 августа 2026 года в Едином реестре лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, который ведется Министерством внутренних дел Украины, продолжали числиться 249 из 555 установленных фигурантов настоящего исследования. Еще 17 человек ранее были включены в реестр, однако впоследствии исключены из него. Таким образом, в общей сложности 266 человек (47,9%) в тот или иной момент находились в официальном украинском реестре пропавших без вести.

Единый реестр лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах является официальной государственной информационной системой, содержащей сведения о лицах, местонахождение которых неизвестно в связи с вооруженной агрессией, боевыми действиями, временной оккупацией либо иными обстоятельствами, предусмотренными законодательством Украины. Включение лица в реестр не происходит автоматически и требует обращения родственников, представителей, командования воинской части либо иных уполномоченных субъектов.

По этой причине отсутствие человека в реестре само по себе не означает, что он не является пропавшим без вести. На практике далеко не обо всех исчезновениях украинские органы получают своевременную информацию. Особенно это касается гражданских лиц, родственники которых могут отсутствовать, не иметь возможности обратиться к украинским властям либо опасаться репрессий со стороны российских оккупационных органов. Подобные ситуации нередко возникают на временно оккупированных территориях, включая Автономную Республику Крым.

Из 17 исключенных из реестра лиц как минимум 7 были освобождены в результате обменов, а 1 человек исключен после подтверждения гибели. В отношении оставшихся 9 человек причины исключения из реестра установить не удалось. Вместе с тем, согласно имеющимся официальным сведениям, все они продолжают находиться в российском плену либо ином месте несвободы, что не позволяет однозначно объяснить основания их исключения.

Анализ дат исчезновения этих 266 фигурантов показывает, что подавляющее большинство случаев связано с периодом после начала полномасштабного вторжения России в Украину. На 2022–2026 годы приходится 248 случаев (93,2%), тогда как до 2022 года — лишь 18 (6,8%). Наибольшее число исчезновений зафиксировано в 2023 году — 75 случаев, за ним следуют 2022 год — 64, 2024 год — 60 и 2025 год — 43. Еще 6 случаев относятся к первым месяцам 2026 года.

Таким образом, почти половина всех установленных фигурантов настоящего исследования в тот или иной момент официально учитывалась Украиной как пропавшая без вести при особых обстоятельствах. При этом анализ динамики реестра показывает, что исключение лица из него не всегда означает его освобождение либо подтверждение гибели и в отдельных случаях требует дополнительной проверки оснований такого решения.

Анализ сведений Единого реестра лиц, пропавших без вести при особых обстоятельствах, показывает высокую концентрацию исчезновений в регионах Украины, значительная часть территории которых в рассматриваемый период находилась под российской оккупацией. На Донецкую, Луганскую, Запорожскую и Херсонскую области, Автономную Республику Крым и город Севастополь приходится 239 из 266 случаев (89,8%)

Особенно часто в качестве последнего известного места пребывания указаны Мелитополь, Новая Каховка, Херсон, Донецк, Бердянск, Энергодар, Токмак, Олешки и Скадовск. Многие из этих населенных пунктов после оккупации стали административными центрами российских оккупационных органов и одновременно районами проведения масштабной кампании по принудительной паспортизации населения.

Лишь в единичных случаях последним известным местом нахождения указаны населенные пункты на территории Российской Федерации, включая Москву, Ростов-на-Дону, Краснодар, Сочи, Тюмень и Екатеринбург. Вероятно, речь идет о лицах, которые были вывезены с оккупированных территорий Украины либо находились в России к моменту утраты связи.

Среди 555 установленных фигурантов преобладают мужчины — 413 человек (74,4%). Женщины составляют 142 человека (25,6%). Таким образом, примерно три четверти выявленных граждан Украины, подвергшихся уголовному преследованию по рассматриваемым составам, — мужчины. Вместе с тем доля женщин остается значительной и составляет более четверти всей исследуемой совокупности.

Для анализа возрастного состава использовался возраст фигуранта на момент первоначального фактического задержания. Именно этот момент выбран в качестве основной точки отсчета, поскольку он наиболее непосредственно характеризует возраст человека на момент фактического начала лишения свободы в рамках уголовного преследования. Использование возраста на дату вынесения приговора могло бы искажать демографическую картину из-за различной продолжительности предварительного расследования и судебного разбирательства, которая в отдельных случаях составляет многие месяцы или годы. Возраст на текущую дату по той же причине не отражает возрастную структуру фигурантов непосредственно в момент их преследования.

Сведения о дате рождения удалось установить для 549 из 555 фигурантов (98,9%). Однако наличие даты рождения само по себе не позволяет определить возраст на момент задержания: для этого необходимо также достаточно точно установить дату первоначального фактического лишения свободы. Именно различия в точности сведений о задержании обусловили формирование двух расчетных выборок — строгой и расширенной.

В строгую выборку вошли 387 фигурантов, для которых одновременно известны точная дата рождения и точная календарная дата первоначального фактического задержания. Для проверки устойчивости результатов была дополнительно сформирована расширенная выборка из 424 человек (76,4% всех установленных фигурантов). В нее включались случаи с приблизительно установленной датой задержания, но только тогда, когда имеющаяся временная неопределенность не могла изменить возраст человека в полных годах. Например, если был известен месяц задержания, а день рождения приходился на другой месяц, отсутствие конкретного дня задержания не влияло на определение возраста.

Напротив, если день рождения приходился на тот же месяц и в зависимости от неизвестного дня задержания возраст мог различаться на один год, такой случай в расширенную выборку не включался. Также исключались сведения вида «не позднее» определенного месяца или даты, поскольку они не позволяют установить достаточно узкий временной интервал. Такой подход позволяет использовать часть приблизительных сведений, не присваивая исходным данным искусственную точность.

Результаты строгой и расширенной выборок оказались близкими. В строгой выборке медианный возраст составлял 41 год, средний — около 40,5 года; в расширенной — соответственно 40 лет и около 40,3 года. Далее для характеристики возрастной структуры используется расширенная выборка из 424 фигурантов, поскольку она охватывает большее число наблюдений, сохраняя при этом возможность однозначно определить возраст каждого включенного человека в полных годах.

В расширенной выборке из 424 фигурантов медианный возраст на момент первоначального фактического задержания составил 40 лет, средний — около 40,3 года. Возрастной диапазон при этом оказался чрезвычайно широким: самому молодому фигуранту на момент задержания было 17 лет, самому старшему — 74 года.

Наиболее многочисленной возрастной группой стали лица в возрасте 35–44 лет — 114 человек (26,9%). Еще 91 человек (21,5%) был задержан в возрасте 25–34 лет, а 90 (21,2%) — в возрасте 45–54 лет. Таким образом, почти половина фигурантов с установленным возрастом — 204 из 424 (48,1%) — на момент задержания находились в возрасте от 35 до 54 лет.

Вместе с тем уголовное преследование охватывало практически весь возрастной диапазон. 60 человек (14,2%) на момент задержания были младше 25 лет: 56 находились в возрасте 18–24 лет, еще 4 являлись несовершеннолетними. На противоположном конце распределения 69 фигурантов (16,3%) были задержаны в возрасте 55 лет и старше, в том числе 13 человек (3,1%) — в возрасте 65 лет и старше.

Заметно различается и возраст мужчин и женщин. Медианный возраст мужчин на момент задержания составлял 39 лет, женщин — 44 года. Таким образом, женщины в исследуемой выборке были в среднем старше мужчин на момент первоначального фактического лишения свободы.

Другой важной особенностью исследуемой категории дел является то, что подавляющее большинство обвиняемых составляют гражданские лица. Из 555 установленных фигурантов лишь 22 человека являлись действующими либо бывшими военнослужащими, тогда как остальные 533 — гражданскими лицами. Таким образом, уголовное преследование украинцев по обвинениям в государственной измене, шпионаже и смежным составам затрагивает прежде всего гражданское население.

По состоянию на 8 августа 2026 года 534 из 555 установленных фигурантов исследования оставались лишены свободы. При этом актуальное место содержания удалось установить лишь для 360 человек (67,4%). В отношении остальных 174 человек (32,6%) достоверных сведений о текущем месте содержания обнаружить не удалось.

Установление места лишения свободы представляет собой отдельную и зачастую сложную исследовательскую задачу. Российские государственные органы, как правило, не публикуют систематизированных сведений о том, в каком именно учреждении находится конкретный обвиняемый или осужденный. В официальных сообщениях правоохранительных органов и пресс-релизах судов подобная информация обычно отсутствует. После этапирования человека из следственного изолятора в исправительное учреждение установить его новое местонахождение может быть особенно сложно.

В отдельных случаях сведения о месте содержания становятся известны из судебных документов, сообщений адвокатов и родственников, переписки с заключенными и других открытых источников. Значительную роль в сборе и актуализации такой информации играют правозащитные инициативы и волонтерские проекты, организующие переписку с заключенными: для отправки письма необходимо установить конкретное учреждение и его почтовый адрес. Благодаря этому формируются и поддерживаются неофициальные массивы сведений о перемещениях заключенных между СИЗО, тюрьмами и исправительными колониями.

Особую проблему представляет этапирование. Установленный адрес не является постоянной характеристикой дела: в ходе расследования человек может содержаться в одном или нескольких СИЗО, после вынесения приговора быть этапирован в другой регион, а впоследствии переводиться между учреждениями. В период этапирования сведения о местонахождении человека могут отсутствовать в открытом доступе в течение продолжительного времени. Даже родственники не всегда располагают актуальной информацией о том, куда именно был переведен заключенный.

Поэтому сведения о местах лишения свободы в настоящем исследовании следует рассматривать как срез, актуальный на дату сбора данных, а не как полную историю перемещений каждого фигуранта. Наличие установленного учреждения означает, что его удалось подтвердить по доступным источникам; отсутствие такого учреждения, напротив, не означает освобождения человека — лишь то, что его актуальное местонахождение установить не удалось.

География установленных мест лишения свободы показывает, что уголовное преследование граждан Украины сопровождается их масштабным перемещением далеко за пределы территорий первоначального задержания. Из 360 фигурантов, чье актуальное местонахождение удалось установить, 236 человек (65,6%) содержались уже на международно признанной территории Российской Федерации, тогда как 124 (34,4%) — на оккупированных территориях Украины. При этом места содержания распределены по десяткам российских регионов — от Ростовской и Саратовской областей до Сибири, Дальнего Востока и Крайнего Севера. Наибольшая концентрация приходится на Ростовскую область — 65 человек, Москву — 27 и Саратовскую область — 25. Такая география показывает, что после задержания и последующего этапирования значительная часть украинских фигурантов оказывается включена в разветвленную пенитенциарную систему, географически удаленную как от места первоначального лишения свободы, так и зачастую от родственников и иных каналов поддержки.

В результате человек может оказаться за тысячи километров от места задержания, а установление его нового адреса после этапирования превращается в отдельную задачу для родственников, адвокатов, правозащитников и волонтеров.